А друзья любили и бросали первые камни,
А собаки ласкали и кусали за ноги.
Я смотрел в окно — смерть! Захлопывал ставни.
А дороги в клондайк приводили в остроги
Я из лука стрелял, чтобы невесту...
Я лягушек ласкал, думал - царевны...
Я драконов искал, чтоб спасти принцессу,
Удилами закусывал нервы.
Не о такой я мечтал — не тебе чета,
Ладонь в ладонях держал — не перечила.
В ее глазах прочитал в поле кречета,
Дикий мед и зверобой.
А разум запахом трав задурманила,
Бросала в пламя костра — не поранила.
Хватало сил до утра и, как правило,
Костры над рекой.
На фонарных столбах по улицам ада
Линчеванный вождь, волей народа.
Мне больней за косматого сторожа сада,
Который не займет свое место у входа.
А музыки столько, что можно оглохнуть.
А света чуть больше, чем можно представить.
А тепла ровно столько, чтоб не подохнуть.
Спички, сигареты и память...
Не о такой я мечтал — не тебе чета.
Ладонь в ладонях держал — не перечила.
В ее глазах прочитал в поле кречета,
Дикий мед и зверобой.
Была беременна, но нецелована,
В морозы с крышею перезимована.
Но поливала вином и без повода,
А не слезой.
На шее мерзкая *лядь и не выменять,
Ее не взять, не продать за пол-гривенник.
Кабы подохнуть, начать снова с вымени...
Бог мой!